40 лет назад советская подлодка С-363 села на мель в Швеции

Наука



40 лет назад, в разгар «холодной войны», советская дизель-электрическая подводная лодка С-363 с ядерными торпедами из-за навигационной ошибки села на мель в охраняемых водах неподалеку от шведской военно-морской базы в Карлскруне. После долгих переговоров подлодка все же была снята с камней шведскими спасательными судами, и от флотских остряков получила позже кличку «Шведский комсомолец». Инцидент серьезно осложнил советско-шведские отношения.

27 октября 1981 года советская субмарина С-363, которая несла боевое дежурство в Балтийском море, села на мель на шхере Торхамнаскер у острова Турумшер, в охранной зоне неподалеку от шведской военно-морской базы Карлскруне. Присутствие советской подводной лодки рядом с базой после исключительно точного — и, как утверждалось, совершенно случайного — прохода секретного 12-метрового фарватера было расценено шведской стороной как свидетельство давней и обширной враждебной подводной деятельности СССР в шведских водах. В результате этого инцидента отношение к Советскому Союзу в шведском обществе резко ухудшилось, чему в немалой степени способствовали также репортажи в местных и мировых СМИ.

В настоящее время как российские, так и западные эксперты чаще принимают точку зрения, озвученную советской стороной: во всем виноваты поломки оборудования и исключительная беспечность и некомпетентность командования подводной лодки, а также ее штурмана, умудрившихся попасть в другое место, перепутав побережье с открытым морем, не заметить промелькнувшие мимо острова, да еще и проигнорировать сигналы береговых радиомаяков, которые под утро все же засек радист.

Однако распространена и противоположная точка зрения, согласно которой нарушение границы шведских территориальных вод было преднамеренным и в действительности было частью незаконной деятельности против Швеции. Согласно этой точке зрения, подводная лодка должна была наблюдать за испытаниями новой шведской торпеды, которые происходили накануне. Утверждение о том, что лодка долго шла в надводном положении, в таком случае отвергаются, поскольку ее должны были заметить с вертолетов, наблюдавших за акваторией. В надводное положение она могла перейти лишь непосредственно перед столкновением со скалами. К такому выводу приходила шведская комиссия по подводным лодкам. До сих пор эхом тех давних событий звучат внезапные и весьма панические сообщения о появлении у берегов Швеции российских подводных лодок, которые случаются с завидной регулярностью.

Еще перед появлением советских подводников, накануне вечером, ВМС Швеции проводили в том регионе испытания новой торпеды для подводной лодки Torped 42 с участием подлодки Neptun и двух вертолетов 13-й вертолетной дивизии. Чужих несанкционированных судов тогда замечено не было.

Но поздним вечером советская подводная лодка С-363 села на мель всего в паре километров к юго-востоку от базы в Карлскруне. Скандальное внезапное появление вражеской подлодки ударило также и по репутации шведских военных. Всю ночь советская команда пыталась сняться с мели своими силами, включала дизельные двигатели, затем часть экипажа с капитаном поднялась на башню. В 30-40 м от подводной лодки маячил небольшой остров, а в 100 м дальше виден был остров побольше. Они вновь и вновь пытались оторваться от скал, запускали двигатели, но ничего не помогало. Жители близлежащих островов слышали шум двигателей, но в темноте ничего не могли разглядеть и предположили, что там просто продолжаются шведские военно-морские учения.

Рано утром в среду, 28 октября, два рыбака, Ингвар Свенссон и Бертил Стуркман, вышли в море, чтобы проверить сети, и обнаружили, что поверхность воды покрыта тонкой масляной пленкой. Потом они вернулись на берег. Свенссон отправился домой, в то время как Стуркман пошел к лодке, чтобы забрать снасти. И около десяти часов утра он первым увидел советскую подводную лодку, на которой вывесили флаг со звездой и серпом и молотом. В рубке он увидел трех или четырех мужчин, смотрящих на него в бинокль. Вернувшись домой, рыбак рассказал обо всем соседям и стал дозваниваться до представителей военно-морского флота, которые долго ему не верили, однако затем все же выслали катер для проверки.

На борту катера прибыл начальник штаба военно-морской базы в Карлскруне командор Карл Андерссон, который и вступил в переговоры с русскими, поднявшись к ним на борт и попробовав там выпить спирт, который ему предложили. Говорящих по-английски среди команды не нашлось, поэтому пришлось изъясняться на ломаном немецком. В ходе этого разговора выяснилось, что русские ошиблись с радиомаяком, гирокомпасом и навигационной системой. Кроме того, у них был поврежден рыбацкими сетями и плохо работал гидролокатор (и была повреждена рамка-антенна радиопеленгатора).

Подводной лодкой командовал капитан 3-го ранга Анатолий Гущин, и это оказался его первый поход, еще не вполне самостоятельный. В качестве наставника на подлодке присутствовал начальник штаба Палдиской бригады подводных лодок в Эстонии, капитан 2-го ранга Иосиф Аврукевич, которому Гущин подчинялся. Для штурмана Коростова этот поход также был первым, и он в нем проявил свою полную некомпетентность.

«Честно говоря, в тот момент я не столько среагировал на ошеломляющее известие, сколько боялся за командира и штурмана, — рассказывал потом замполит, капитан-лейтенант Василий Беседин. — Состояние обоих было предельно подавленное. Способ вывести их из него тут один — отвлечь на работу. Ну, командиру ее и так хватало, а штурману я сказал: «Ищи, Толя, где, как и когда появилась ошибка. Надо, чтобы ты сам, а не кто-нибудь другой ее нашел».

На место происшествия прибыли полиция и береговая охрана, а также военные корабли. Гущин и Аврукевич отказались от помощи буксира, опасаясь того, что за все придется платить валютой, они надеялись на помощь советских спасателей, однако шведы не могли никого пропустить в свои воды. К границе территориальных вод вскоре подошла целая эскадра кораблей Балтийского флота, однако они все же не стали вторгаться на чужую территорию.

До этого инцидента с Швецией были установлены весьма теплые и добрососедские отношения, происходил частый обмен делегациями; нейтральная Швеция принадлежала к числу тех немногих стран, которые участвовали в Московской олимпиаде 1980 года. Никто не был заинтересован в эскалации конфликта. Возможно, все это происшествие удалось бы «спустить на тормозах», однако местные рыбаки быстро дозвонились до журналистов, и те не могли упустить подвернувшуюся сенсацию. Вопрос стал решаться на высшем уровне, с участием послов, министерств иностранных дел и министров обороны.

На определенном этапе шведские власти всерьез рассматривали возможность штурма подводной лодки. Неподалеку высадился спецназ, который держал на мушке находящихся в рубке моряков. Экипаж С-363 в свою очередь получил приказ уничтожить подводную лодку в случае штурма. При этом в приказе не оговаривалось, следует ли уничтожать это судно вместе с самим экипажем. В самой Швеции были объявлены сборы для военных резервистов и все увольнительные были отменены.

На судне находились две ядерные торпеды, о чем также стало вскоре известно международной общественности (было проведено обследование внешним детектором гамма-излучения). Пикантности этой ситуации придавало то, что советская делегация в то время активно поддерживала идею о придании безъядерного статуса акватории Балтийского моря на совещании министров иностранных дел северных стран.

Конфликт удалось разрешить только 1 ноября в ходе переговоров на высшем уровне. От СССР потребовали принести официальные извинения, оплатить все расходы, понесенные шведской стороной, предоставить возможность шведским кораблям снять подводную лодку с мели и, наконец, должен был быть проведен допрос советских моряков. Все эти условия были приняты, однако термин «допрос» сочли неприемлемым. Согласились на то, что командир подлодки Гущин и замполит Беседин будут «опрошены» в присутствии двух представителей советского посольства. Тем не менее впервые со времен Второй мировой войны советские военные вынуждены были давать отчет о своих действиях зарубежным юристам и делали это в течении шести часов.

Затем 6 ноября шведский буксир «Ахилл» стащил С-363 с мели и отбуксировал советское судно в нейтральные воды. 8 ноября подводная лодка вернулась в место своего постоянного базирования в латвийскую Лиепаю.

В «Правде» на предпоследней странице было опубликовано короткое сообщение ТАСС «О происшествии с советской подводной лодкой»: «В ночь с 27 на 28 октября сего года советская дизельная подводная лодка № 137, совершая обычное учебное плавание в Балтийском море, вследствие выхода из строя навигационных приборов и возникновения в связи с этим ошибок в определении места, в плохую видимость сбилась с курса и села на мель у юго-восточной оконечности Швеции. В настоящее время подводная лодка снята с мели шведскими спасательными судами и стоит на якоре в безопасном месте. Ведутся переговоры со шведскими властями о выводе подводной лодки за пределы территориальных вод Швеции».

После прибытия офицеры подлодки подверглись допросу уже советской комиссией по расследованию инцидента. В итоге наказанию подверглись командир подлодки Гущин, замполит Беседин и прежде всего Аврукевич, которого уволили из рядов Вооруженных сил. Гущин был снят со своей должности и направлен служить на берег. Беседин, хоть и был признан невиновным, после всех этих событий тоже долго не мог вернуться в море. Остальной экипаж С-363 наказан не был. Шведской стороне за спасательную экспедицию был выплачен миллион долларов. Командор Андерссон за то, что проморгал появление вражеской подлодки, был снят с должности начальника базы в Карлскруне, но продолжил службу на флоте.

После инцидента в среде флотских острословов подлодка получила ироничное прозвище «Шведский комсомолец», обыгрывающее частые «комсомольские» названия советских субмарин. На Западе ее именовали «Whiskеy on the Rocks» — тут игра слов состоит в том, что обычное выражение «виски со льдом» дословно можно перевести как «виски на скалах», причем Whiskey здесь означает наименование советских подлодок проекта 613 по классификации НАТО.



Источник

Оцените статью
Новости на Триколор TV